Блеск и нищета исполнительного производства: почему конфискуют даже мусор?

Когда на государственном аукционе «OpenMarket» появляется лот в виде подержанного металлического ведра со стартовой ценой 8 гривен, это перестает быть просто новостью из Тернопольской области и становится диагнозом всей государственной системе.

Ситуация, в которой государственный исполнитель тратит рабочий день, бумагу, бензин и ресурс электронной площадки на описание предмета, рыночная стоимость которого меньше цены чашки кофе, оголяет глубокий кризис эффективности. Это классический пример процессуального абсурда, где буква закона полностью уничтожила его суть.

Исполнитель действует по инструкции: если у должника нет денег на счетах или авто, нужно описывать «движимое имущество». Поскольку закон не устанавливает нижнего порога стоимости для конфискации, в отчеты попадает все – от старых кастрюль до картонных лотков для яиц.

Масштаб этой проблемы поражает: медиапространство пестрит сообщениями о конфискации распиленных пней в Николаевской области, ствола дерева за 90 гривен или даже частей веток. Этот «парад абсурда» становится постоянным контентом в соцсетях, вызывая лишь горькое ощущение иронии и чувство бессилия у общества. Украинская история знает немало подобных курьезов: от конфискованных за долги собак (которых потом, под давлением общественности, пытались вернуть как «специальные лоты») до продажи нижнего белья или подержанных полотенец. Однако этот феномен не является чисто украинским, хотя у нас он приобрел наиболее гротескные формы. В мировой практике также встречаются случаи «избыточного исполнения». Например, в США были прецеденты, когда за неуплату мелких штрафов конфисковывали детские игрушечные домики на заднем дворе, а в некоторых странах Латинской Америки приставы могли изъять даже кухонную плиту, оставляя многодетную семью без возможности приготовить еду. Разница лишь в том, что в развитых правовых системах существует понятие «нецелесообразности затрат» (non-cost-effectiveness), которое блокирует действия, стоящие бюджету дороже, чем потенциальная прибыль.

Ситуация становится критической, когда нелепые действия исполнителей начинают вредить не только бюджету, но и окружающей среде и благополучию людей. Чего стоят случаи, когда из-за бюрократической инерции конфисковывали сельскохозяйственную технику во время посевной или сбора урожая, что приводило к его порче на полях и угрозе продовольственной безопасности отдельных регионов.

Известны случаи, когда из-за описания скота или домашних животных, которые не получали надлежащего ухода в условиях ареста, животные страдали от голода и болезней. Экологическую угрозу несли случаи ареста промышленных отходов или сырья без понимания правил их хранения, что приводило к утечкам и загрязнению почв. Более того, аресты медицинского оборудования или лекарств, которые не подлежат конфискации, но попадают в акты описания, создают риски для здоровья людей, лишая их базового доступа к необходимым вещам.

Экономическая сторона этого вопроса поражает своей нелогичностью. Содержание одного государственного исполнителя, его заработная плата, аренда офиса, коммунальные услуги, обеспечение спецтранспортом и связью обходятся бюджету в десятки тысяч гривен в месяц. Когда такой чиновник тратит несколько часов на оформление акта описания ведра стоимостью 8 гривен, государство фактически «сжигает» сотни гривен чистого убытка. Добавьте сюда работу администраторов аукциона, расходы на публикацию объявления и время судей, которые впоследствии могут рассматривать жалобы на эти действия – и мы получим механизм, работающий в глубокий минус. Самое обидное то, что эти огромные средства, которые тратятся на содержание армии таких «дармоедов», должны были пойти на реальные социальные нужды: поддержку инфраструктуры, медицины, экологических программ или помощь уязвимым слоям населения. Вместо инвестиций в будущее, мы финансируем огромный аппарат, который вместо реального наполнения бюджета занимается имитацией деятельности, создавая иллюзию неотвратимости наказания через мелочный террор.

Выход из этого пике лежит в плоскости здравого смысла и цифровизации.

В-первых, необходимо законодательно закрепить «порог ликвидности»: имущество не может быть описано, если затраты на его реализацию прогнозируемо превышают его стоимость. Во-вторых, системе нужна полная автоматизация финансовых взысканий – арест средств на банковских картах должен быть мгновенным и приоритетным, что снимет необходимость «ходить по домам» в поисках старого инвентаря. В-третьих, институт частных исполнителей, которые считают собственные деньги и никогда не будут тратить время на ведра, должен полностью вытеснить государственную службу в коммерческих спорах.

Пока государство не научится считать каждую минуту рабочего времени своего чиновника, мы и дальше будем свидетелями аукционов, где молоток аукциониста стоит дороже лота, который он продает, а бюджетные средства, вместо восстановления страны или помощи нуждающимся, продолжат утекать в «черную дыру» неэффективного бюрократического аппарата.

Більше новин читайте на GreenPost.